Глава 3
- Юль, мы в субботу идем на прием к Аниканову, — произнес Петр, спускаясь со второго этажа и застегивая манжеты рубашки.
- Что на этот раз? Юбилей, открытие очередного ресторана, галереи? — я открыла холодильник, решая, чем позавтракать.
- Годовщина свадьбы. Реши вопрос с подарком, пожалуйста.
- Хорошо, - очередной односложный ответ. Никак не могла себя заставить разговаривать с мужем и смотреть на него, смотреть на когда-то любимое лицо и не испытывать разрывающую грудину боль.
- Ты во сколько в офис? — спросил Аносов, видя, что я все еще в халате и, не торопясь, делаю тосты с авокадо.
- Часам к одиннадцати. Что-то срочное есть?
- Нет. Просто ты обычно просыпаешься раньше, — я лишь пожала плечами и достала из шкафа чашку, чтобы сварить кофе. — Ты неважно себя чувствуешь?
- Отходняки после мигрени, — собравшись с силами, я обернулась к нему, изображая мягкость, внимание и искреннюю улыбку.
- Возьми выходной, — Петр подошел ближе, оставил короткий поцелуй на моей щеке и, взглянув на часы, выругался. — Я поехал, дорогая. Напиши, как будешь себя чувствовать. Я переживаю.
- Конечно, — произнесла, улыбнувшись. Переживает он, как же. Видела я уже степень этих переживаний между бедер его молоденькой помощницы.
Из коридора раздался глухой щелчок и я, опершись о столешницу, сжала веки и шумно выдохнула, сдерживая желание сорваться и разнести всю кухню. Хоть снова езжай в тир, выпускай пар. Но вместо этого — завтрак, кофе и ноутбук с доступом к рабочей системе, из которой я уже начала вытаскивать необходимые мне документы и составлять список людей, которых я могу использовать в своих целях. Все же Ницше был прав, говоря, что в мести и в любви женщина проявляет варварства больше, чем мужчина. Хотя в своей низости некоторых мужчин переплюнуть сложно. К этому выводу я пришла, когда в процессе проверки всех документов на случай развода, я обнаружила, что подписанный мной брачный договор, который был пересоставлен после того, как Петр открыл «Амвид» и плотно ушел в бизнес, оставляет меня с голым задом. Практически в прямом смысле этого слова. Исходя из этого договора, я не имею никаких прав ни на недвижимость, ни на бизнес, ни на доход от бизнеса, ни на машины. Всё, что мне причиталось — это подарки полученные мной от Петра. Я перечитала страницы этого соглашения несколько раз и истерически рассмеялась, откидываясь на спинку стула. Нестерпимо захотелось курить, хотя делала я это крайне редко. Какая же я идиотка, влюбленная тупая дура. А ведь никогда не считала себя глупой. Я подмахнула эти бумаги вообще не глядя, ведь Аносов, подсовывая их, заверил меня, что там ничего не изменилось, кроме того, что он включил туда данные о компании, мол, вдруг с ним что-то случится на производстве, он тогда еще сам заправлял в цехах. Вертлявый, гадкий уж. Он уже тогда перестраховывался, чтобы в случае, если компания стартанет, мне не упало лишней копейки. Чтобы вообще ничего не упало.
Сжала веки до красных всполохов, так что стало больно в глазницах. А ведь я любила этого человека. По-настоящему любила. Жила им, его делом, поддерживала его во всем. Закладывала золотые украшения в ломбард, когда нам нечего было есть, когда он не мог заработать даже на еду. Я хваталась за любую работу, чтобы оставить нас на плаву, пока он очередной раз прогорал в бизнесе. Я выплачивала его долги, я первые годы работала в компании за «спасибо», я все, сука, время, была рядом. В любой заднице я всегда вставала плечом к плечу и тащила изо всех сил. И вот она благодарность. Горький тугой ком подкатил к горлу, обрывая дыхание, делая его болезненным и порождая волну едкой злости на него и себя. На свою чертову доверчивость. Как там говорят: розовые очки бьются стеклами внутрь? Они правы. И эти осколки сейчас вскрывали мою грудную клетку наживую, без обезбола.
Внутри я уже стенала, истошно вопя от боли, лезла на стены, сбрасывая все со стола, громила квартиру, сходила с ума от боли, от предательства, ото лжи, от низости человека, которого любила. Когда-то любила.
В реальности я просто продолжала сидеть на стуле, до онемения стиснув зубы, — Дыши, Юля, дыши. Никто еще не умер из-за предательства мужика. Дыши, я сказала! — Внутренний приказ и я, превозмогая спазмы в груди, перекрывающие кислород, медленно втянула воздух, один раз, второй. Третий. И от этого человека я хотела детей…