Глава 6

Василина

– Василина Витальевна.

Уже вечером, когда я бросала пожитки обратно в сумку, у Зарины всё же прорезался голос. Весь остаток рабочего дня я ощущала её злой, сверлящий взгляд.

– Да, Зарина, что вы хотели мне сказать?

Медсестра приблизилась к моему рабочему столу и упёрлась в столешницу круглым бедром.

– Не рассчитывайте на то, что интерес Зейда будет долгим. Его предпочтения достаточно ветрены. А вы, ко всему прочему, для него ещё и старуха, – выдала она с милой улыбочкой.

Краска стыда залила лицо. Но не потому, что меня задели её слова о возрасте, – на это мне было плевать. А вот то, что интерес заключённого оказался настолько явным, что она решила его прокомментировать, пугало не на шутку.

– Зарина, вы явно что-то не так поняли. – Я отзеркалила её улыбку. Наживать врагов в этих стенах не хотелось.

Но от девушки исходила опасность не меньшая, чем от заключённых. Она не раздумывая вонзит мне нож в спину. Фигурально. А может, и буквально.

– Я его невеста – имейте это в виду, – полетело мне вслед.

Сильно сомневаюсь.

С противоречивыми мыслями я возвращалась вечером домой. Вернее, в ту самую однушку рядом с колонией, которую мне с таким трудом удалось выторговать у Матвея. Не знаю, что заставило его согласиться. Но очень надеюсь, что угасающий интерес к моей персоне.

Снимала я её, конечно, на свои деньги. Благо небольшая квартирка стоила недорого.

Не передать ту радость, которую я испытала, когда, подходя к дому, обнаружила тёмные окна. В моём новом убежище меня никто не ждал. Не заходя домой, я остановилась на первой ступени подъезда, вдыхая морозный вечерний воздух.

Свобода.

Шорох за спиной заставил меня вздрогнуть, но последовавший за ним писк навёл на мысль. Я последовала к покрытым снегом кустарникам и обнаружила коробку из-под обуви. Подняв крышку, обнаружила внутри котёнка. Рыжего. Жалобно мяукающего.

Зло оглянулась, будто тот, кто выбросил малыша, мог находиться рядом. Закутав дрожащую и скулящую животину в свой шарф, я поднялась в квартиру. Малыш, должно быть, голоден.

Матвей не разрешал держать дома животных. Я хотела, но не настаивала. Понимая, что так просто всучу ему в руки ещё один рычаг давления на меня.

Налила котёнку в миску молоко, соорудила импровизированный лоток. Завтра куплю всё необходимое.

Вместе с усталостью меня накрыло и удовлетворение. Продлившееся недолго. Каким-то седьмым чувством я догадалась, что те тяжёлые шаги за входной дверью принадлежат мужу. И стук, от которого все внутренности со страха болезненно сжались.

Первым делом я закрыла котёнка в шкафу в надежде, что он его не обнаружит. После чего открыла дверь.

На всё ушла минута, но Матвею этого оказалось достаточно для недовольства. Я ощущала его кожей. Хотя на лице супруга сквозило привычное безразличие.

– Привет, солнышко, – его голос звучал привычно металлически. – У тебя такой вид, будто ты не рада мне.

Он склонил голову на бок, изучая меня. Стирая с моей души налёт спокойствия, что успел там поселиться.

– Привет, рада, конечно, – с губ слетает привычная ложь, – устала просто. Проходи. Я, к сожалению, ничего не успела приготовить. Но купила себе супа. Будешь?

Кивнула на стол на кухне. Там сиротливо стояла упаковка еды быстрого приготовления.

Муж бросил брезгливый взгляд. Сначала на мою скромную еду, а затем принялся осматривать ветхое жилище.

– Воздержусь. Как первый рабочий день? Удалось пообщаться с Ямадаевым?

– Да. Осматривала его после драки.

– И?

– Ссадина на щеке. Он подрался с другим заключённым. Ничего интересного. – Я потянулась к чайнику, чтобы занять дрожащие руки.

– Я не о его физическом состоянии спрашиваю, Лина. – Он сделал шаг в мою сторону. Я замерла. – Мне доложили, что он проявил к тебе повышенный интерес.

Моё сердце упало куда-то в пятки. Кто доложил? Конвоир? Зарина? Вся колония у него на крючке?

– Не знаю, о чём ты. Он вёл себя как все остальные. Нагло. – Я попыталась вложить в голос раздражение, но получилось бледно и неубедительно.

Матвей сухо рассмеялся.

– Нагло?

– Да, он же совсем мальчишка. – Пакетик с чаем упал в чашку. – Глупый. Уверена, я смогу справиться с твоим заданием.

Вру напропалую.

– Какая послушная жёнушка. Начала втираться к нему в доверие, используя свои женские чары?

Я не понимала, чего он от меня хочет, но остро слышала недовольство в его голосе.

– Нет! – Отрицание слишком поспешно слетело с губ, я криво улыбнулась, сжимая пальцами столешницу кухонного гарнитура. – Я слишком давно замужем. Растеряла все чары.

Матвей преодолел то крошечное расстояние, что разделяло нас. А я бы предпочла, чтобы между нами бушевал Тихий океан. И заключил в капкан, уперев обе руки в шкаф за моей спиной. Испуганно сглотнула слюну, взирая в его злые, колючие глаза.

– Врёшь, – прошипел. – Я тебя знаю как облупленную. Вижу, как бегают твои глазки. Ты что, возбудилась от того, что какой-то уголовник на тебя посмотрел? От того, что он тебя, убогую, разглядывал?

Тяжёлая рука Матвея сначала упала на моё плечо. Он сжимал пальцы с такой силой, словно желал раздробить мне ключицу. От боли на глазах выступили слёзы.

Я вскрикнула, попыталась вырваться, но его хватка была железной.

– Матвей, отпусти! Больно!

– Больно? – Он наклонился так, что его лицо оказалось в миллиметре от моего. – А мне, думаешь, приятно? Мне сообщают, что моя жена флиртует с убийцей! Что он шепчет ей что-то на ухо! Что она краснеет!

Откуда он это взял?

Зарина. Других свидетелей моего «непристойного» поведения не было.

– Я не флиртовала! Я пыталась выполнить твоё поручение, но он меня дико пугает. Я боялась, вот и всё!

– Боялась? – Матвей искажал каждое моё слово, выворачивая его наизнанку. – Значит, ты его боишься больше, чем меня? Интересно. Может, тебе нужен тот, кто посильнее? Кто по-настоящему может тебя сломать?

Он резко дёрнул меня за руку, вжимая в своё тело. Причиняя боль везде, где касался.

– Покажи, где он тебя трогал, – сквозь зубы прошипел он. – Здесь? Или здесь?

Его свободная рука грубо прошлась по моему боку, по животу, через ткань блузки.

– Нигде! Он меня не трогал!

– Врунья! – Его слюна брызнула мне в лицо. – От тебя смердит этим местом. Может, зря я на это согласился? И пускай твоё чрево пусто, но твоя дырка ещё ничего.

Я вздрогнула от его слов. Странно, но они иногда ранят не хуже кулаков или острых предметов.

Его рука оказалась у меня на запястье. Ровно там, где оно будет скрыто халатом. Он не просто сжимал. Он начал выкручивать мою руку, медленно, с наслаждением, наблюдая, как моё лицо белеет от боли. Я закусила губу до крови, чтобы не закричать.

– Я лишь исполняла твою волю, – выдавила я, пытаясь найти хоть какую-то логику в его безумии.

– Хочу, чтобы ты зарубила себе на носу – ты моя собственность. Твоё тело принадлежит мне. Ты ведь понимаешь, что если я захочу тебя убить, то не понесу наказания?

О да. Я это прекрасно понимала.

Киваю.

Резким движением он отшвырнул меня от себя. Я прислонилась к холодильнику, обхватив онемевшее, пылающее болью запястье. На коже уже проступали красные, а потом и багровые полосы от его пальцев. Скоро проявится уродливый синяк.

Матвей отдышался, поправил манжет рубашки, сдвинутой в борьбе. Бешенство в его глазах поутихло, сменившись садистским удовлетворением.

– В следующий раз, когда будешь с ним общаться, вспомни про этот синяк, – тихо сказал он, подходя к двери. – И никогда не забывай, кто твой настоящий хозяин.

Он вышел, хлопнув дверью.

Переждав пару минут, я подошла к двери, запершись изнутри. Боль пульсировала в руке – от плеча до запястья. Но сейчас мне казалось, всё обошлось малой кровью.

Одно лишь стало яснее ясного. Даже если я добуду нужную информацию, он меня не отпустит.

Пока Матвей жив, моя тюрьма вездесуща.

Голову посетила очень уродливая мысль. Или я убью Матвея, или он меня.