Глава 21 "Лопнул купец"

-- Сильно темно...

-- Никола! -- закричал я.

-- О! Товарисц Клименко! -- ответил он. И я почувствовал, как мохнатая рукавица жмет ту руку, которая едва не разбила ему голову.

-- Как ты попал сюда?

-- Сильно крисис! -- сказал Никола и, обернувшись назад, обратился к кому-то, стоявшему за отверстием: -- Влезайте, товарисси. Тут свои. А мы, -- продолжал он, обращаясь к профессору, -- присли тебя спасать, купца Бели убивать.

-- Да кто "мы"?

-- Красный Армия присол: о!

-- Но почему вы решили пробивать и сверлить стену именно этой шахты? Ты знал, что я нахожусь здесь?

-- Нисего не знал. Только ты сам говорил, серез эту новую шахту хоросо пройти в город, -- ответил Никола.

Ничего подобного я не мог припомнить. И только много времени спустя, вспоминая то время, когда мы обдумывали с Николой ночами план побега, я вспомнил, что действительно указывал на эту шахту как на самый удобный путь проникновения в подземный городок. Я не ожидал, что Никола окажется столь сообразительным и памятливым. Случай неожиданно загнал нас в эту же шахту, и здесь произошла счастливая встреча.

Никола поспешил рассказать мне, "как это было". Наше командование не переставало строить планы взятия подземного городка. Когда налет аэропланов оказался безуспешным, а бомбардировка невозможной, за дело взялись саперы. Решено было провести подкоп. Задача облегчалась тем, что весь кратер был засыпан глубоким снегом. В нем нетрудно было проделать траншеи и подойти к самой скале. Саперы употребили более трех недель на эту работу сперва "тихой сапой" [ 'тихая сапа' -- военно-инженерная работа, заключающаяся в том, что траншеи роются путем выкидки земли перед собою головным сапером, который таким образом медленно и скрытно продвигается вперед. Следующие за ним углубляют и расширяют проделываемый им ход ], а потом подземной галереей. Выбор был сделан удачно. В этой пещере Никола сам работал не раз. Он знал, что здесь никто не живет и ночью, когда нет рабочих, можно войти незамеченным.

Пока Никола рассказывал, в пещеру через отверстие влезали один за другим красноармейцы.

-- Тут никто не увидит, можно зажечь огонь, -- сказал Никола, и в его руках сверкнул электрический фонарик. -- Сильно хороса стука! -- сказал он. -- Чик -- и готово. Ай-ай-ай! -- продолжал он, осветив мое лицо. -- Сильно похудел. Давно не кусал. А это товарисц? Кусайте скорей! -- и Никола, развернув походный мешок, начал угощать меня и Энгельбректа.

Насытившись, я рассказал Николе и командиру отряда о всех происшествиях. Мы начали обсуждать план дальнейших действий. Было уже утро, и командир решил, что нам лучше подождать до следующей ночи, чтобы напасть врасплох.

Мы старались соблюдать тишину, чтобы не привлечь внимания врага. Разложили небольшой костер. Никола согрел чай и усиленно кормил нас. День прошел незаметно в разговорах и в обсуждении плана дальнейших действий. В шесть вечера начальник поставил несколько часовых, отдал приказ ложиться спать, чтобы отдохнуть перед "делом". Насытившись и согревшись у огня, я крепко уснул, и, когда Никола разбудил меня ночью, я был свеж и бодр. Правда, еще чувствовалась некоторая слабость в ногах, но это не остановило меня. Я хотел принять участие в нападении.

Мы осторожно отвалили вагонетки и освободили выход. Только бы дверь не была заперта!.. Красноармеец потянул дверь -- она подалась. Я и Энгельбрект были настолько не опасны для "армии" Бэйли, что запирать нас снаружи не сочли нужным: и по ту и по эту сторону двери нас ожидала смерть.

Начальник отряда отдал распоряжение, и красноармейцы с ружьями наперевес двинулись по коридору. Он был пуст. Только у лифта мы встретили первого часового. Он дремал и, разбуженный нашим приближением, пытался поднять тревогу, но начальник направил на него дуло револьвера.

-- Стой, братишка! -- по-русски, но достаточно выразительно сказал он.

Часовой сдался. Мы поднялись на лифте в первый этаж. Когда последний красноармеец был уже наверху, мелькнула чья-то тень и скрылась за поворотом коридора. Через несколько минут в городке будет поднята тревога! Мы ускорили шаг и почти подбежали к кабинету Бэйли.

Дверь была открыта. Я распахнул ее и ворвался в кабинет.

Бэйли еще не спал. Он сидел в кресле и перебирал рукой лежавший на блюде "воздушный" бисер. Голова его была обвязана платком.

Увидев меня впереди вооруженного отряда красноармейцев, Бэйли широко раскрыл глаза. Нижняя челюсть его отвисла. Он откинулся на спинку и смотрел на нас с нескрываемым ужасом.

-- Гражданин Бэйли? -- спросил начальник отряда.

-- Это он, -- сказал я. Краском сделал шаг к Бэйли.

-- Вы арестованы.

Лицо Бэйли перекосилось. Глаза его еще больше расширились и запылали огнем безумия. У него вновь начался один из припадков, которыми он страдал в последнее время после ранения.

-- А-а-а-а-а-а!!! -- дико закричал он. -- Большевики! А-а!! И здесь? Всюду?! Нет спасения!.. Вы хотите лишить меня воздуха?

Он запустил скрюченные пальцы в свои сокровища -- "воздушный" бисер -- и вдруг схватил несколько бисеринок, с трудом поднял их, положил в рот и проглотил.

Энгельбрект первый понял, что должно последовать за этим. Он схватил Бэйли за шиворот и потащил к выходу.

-- Что вы хотите с ним делать? -- спросил красном, не понимая еще угрожавшей всем опасности.

Бэйли, продолжая бредить, отбивался от Энгельбректа.

-- Скорей наверх!.. Помогите мне, он стал вдвое тяжелее! -- отчаянно кричал Энгельбрект.

Я, Никола и два красноармейца подхватили Бэйли, потащили по коридору, бросили в лифт и поднялись вместе с ним на площадку, где не раз я беседовал с Норой и любовался северным сиянием, дыша "воздушными витаминами".

Бэйли продолжал кричать и пытался вырваться от нас.

Вдруг я заметил, что изо рта Бэйли вылетел клуб белого холодного пара. Тело его начало быстро распухать, в особенности грудь. Внутренняя теплота желудка расплавила оболочки бисеринок. Воздух начал испаряться, и с Бэйли происходило то же, что происходит с глубоководной рыбой, вытащенной на поверхность океана: внутреннее давление превосходило давление атмосферного воздуха и распирало тело. Еще мгновение и...

Но Энгельбрект не стал ожидав этого мгновения. Он схватил мистера Бэйли и перебросил его тело через перила.

Уже в воздухе тело Бэйли неимоверно распухло, а изо рта валил пар, как из открытого паровозного клапана. Прежде чем Бэйлн долетел до снежного откоса, раздался взрыв. "Воздушные" бисеринки взорвались. Среди белого воздуха я увидел руки и ноги Бэйли, оторвавшиеся от тела и летящие в разные стороны. В несколько мгновений белое облако превратилось в воздух, которым с силой отбросило нас к стене. Но я удержался на ногах и посмотрел вниз. До снега долетела только голова Бэйли. Все его тело было разорвано на мельчайшие части и унесено неведомо куда.

Несколько минут мы стояли неподвижно, пораженные этой необычайной смертью. Первым нарушил молчание Никола.

-- Лопнул купец, -- сказал он.

Да, "лопнул купец", лопнуло и все его воздушное предприятие!

* * *

Красноармейцы быстро справились с гарнизоном подземного городка. Его радиостанция оповещала мир о победе.

А в это время Энгельбрект медленно и осторожно поднимал температуру в подземных пещерах, вместе с тем уменьшая и атмосферное давление. Все отверстия, трубы и люки были открыты. Белый холодный пар вылетал из них, превращаясь в живительный воздух. Жизнь возвращалась к Земле.

"Ноздря" Ай-Тойона "выдыхала" воздух.