Глава 7. Платье с чугунным кружевом

У мечты нет срока годности. Но иногда ею все же можно отравиться.

Диана задумчиво смотрит на платье, которое ей предстоит надеть сегодня вечером. Глубокого сапфирового цвета, с кружевом ручной работы и необыкновенно изысканной вышивкой, легкое, струящееся, женственное – оно должно было покорять с первого взгляда.

Идеальный крой, дорогое кружево, безупречное качество. Громкое имя дизайнера.

Изящно и эксклюзивно.

Однако Диане это платье не нравится. Это не ее стиль.

Это не ее жизнь.

Платье сшили по заказу матери еще за полгода до торжества. И Эмма уверена, что оно сидит на дочери идеально. Вот только Диана так не считает. Кожаная куртка, простая футболка под нее и джинсы нравятся ей гораздо больше. Однако выбора у нее нет.

Свой день рождения Диана ненавидит. На ее памяти он прошел отлично лишь один раз, когда она отмечала его с Николь и парнями в каком-то шумном прокуренном баре в Дьявольском квартале3[1]. Тогда действительно было весело. Они пили, смеялись, танцевали, шли по ночи, обнявшись, и пели – до тех пор, пока к ним не подъехала патрульная машина. От полицейских пришлось спасаться бегством. И это было первое правонарушение в жизни Дианы. Затем они зашли еще в один бар, где она напилась впервые в жизни. А потом ночевала у Николь, соврав матери, что готовится к сдаче группового проекта у сокурсницы.

Остальные дни рождения протекали по стандартной схеме. Роскошное место проведения торжества, в убранстве которого мать удостоверялась заранее, тщательно выбирая дизайнера. Огромное множество гостей, которых нужно встречать с приклеенной к лицу улыбкой. Вечерние наряды и дорогие украшения, которые должны были поразить воображение приглашенных. Выступление со сцены – с обязательной благодарностью всем присутствующим и родителям. И неимоверные скукота и усталость. Хотя отличия все же были: вместо очередного фешенебельного ресторана мать иногда выбирала закрытый яхт-клуб или элитный отель, а однажды, когда Диане было лет двенадцать, ее день рождения праздновался на Багамах. Туда именинницу и ее гостей доставил личный самолет Мунлайтов.

Этот день рождения не станет исключением.

Сегодня выбор Эммы пал на ультрамодный ВИП-клуб, который она арендовала на целый день. Глупо, скучно и однообразно.

Диана касается кружева на платье – оно кажется мягким и даже воздушным, но на ощупь твердое и колючее. Материал не слишком приятен. Надевать это платье у нее нет никакого желания, хотя прическа и макияж уже готовы. Да и сам праздник вот-вот начнется – через час начнут прибывать гости.

Единственное, что ее радует – на дне рождения будет Дастин Лестерс.

Звонит телефон, и Диана не сразу отвечает на звонок – номер незнакомый. А когда все же принимает его, слышит голос Брайана. Единственного человека из «Стеклянной мяты», который знает, почему Макс Уолтер работает с ними, вместо того чтобы заниматься группой «Связь с солнцем». Группой, в которой поет Санни Ховард.

Ненавистная Санни Ховард.

Диана не жалеет о том, что сделала. Никогда не будет жалеть.

Обвела отца вокруг пальца.

– С днем рождения, Ди, – говорит Брайан тихо, и она слабо улыбается. Не забыл. Для нее это важно.

– Спасибо, – отстраненно отвечает она, не желая выдавать эмоций. Он что-то спешно желает ей – знает, что им нельзя общаться. Но поздравить все-таки рискнул.

– То, что ты сделала для нас… – вдруг произносит Брайан с какой-то затаенной болью в голосе. – Черт, Ди, я никогда этого не забуду. Не знаю, что равноценного сделать взамен.

– Ничего. Это была моя плата, – в ее голосе все так же царит прохлада.

– За что? – не понимает Брайан.

Диана не отвечает, но улыбается.

За то, что они дали ей возможность почувствовать себя счастливой и показали настоящую жизнь. За то, что они приняли ее такой, какая она есть. За то, что не ходили вокруг на цыпочках и не церемонились. За то, что были безразличны к богатству и власти ее семьи.

За то, что она стала их другом.

– С группой все хорошо? – спрашивает Диана. Если сначала она боялась, что правда раскроется и отец обо всем узнает, то теперь успокоилась. Будь, как будет.

– Все отлично. Мы записываем альбом на студии «Биг-Скай Рекордс» и скоро будем.

– Отлично, – перебивает восторженную речь Брайана девушка. Она хочет попрощаться, но все-таки задает еще один вопрос, который безумно тревожит ее: – Они вспоминают обо мне?

– Никогда и не забывали, – после паузы откликается Брайан. – Только считают тебя предательницей.

– Так и есть, – все так же равнодушно говорит Диана, но ее ресницы опущены, и пульс на шее частит.

– Но я же знаю, что это не так! – восклицает Брайан.

– До свидания, – отвечает она и отключается.

Ей хочется плакать. Громко, навзрыд, но она сдерживается. Просто стоит и смотрит на свое шикарное сапфировое платье, висящее в одной из гостевых комнат клуба. Она смирилась с тем, что у нее больше нет голоса, с тем, что упустила шанс по-настоящему заняться музыкой, и даже с тем, что у Дастина Лестерса дома был чей-то красный лифчик.

Она стоит так до тех пор, пока в комнату не заходит Эмма Мунлайт – она само совершенство: от кончиков ногтей до кончиков туфель.

– Диана, – мать сводит идеальные брови к переносице. – Почему ты еще не готова?