Глава 3. Падающая звезда

Ника

9 августа

 

Одной рукой я сжимала холодный стакан мохито, другой – крутила телефон, то и дело поглядывая на экран. Разблокировать, и тут же откроется наш чат с Луи. Пустой. Он ничего не писал и вряд ли напишет.

– Ты уверена, что он к тебе не подкатывал?

О, я как раз была уверена в обратном! Пока мы с Ниной смотрели вечернее шоу, я с сотню раз прокрутила в голове наш разговор с Луи. Все-таки у меня не поехала крыша: он флиртовал.

А теперь стушевался, оставив меня киснуть у бара с подругой, слушать горячее латино, доносящееся с пляжа, и думать о том, как идеально под эти песни подошли бы звуки наших поцелуев…

Совесть кольнула меня в бок, вызывая желание разблокировать Макса. Но момент был неподходящий. Внимательный взгляд Нины ни на секунду не оставлял меня. Тяжело вздохнув, я потянулась через стол, чтобы выхватить у подруги сигарету. Никогда не курила, но тут резко захотелось. Я меланхолично сделала затяжку, закашлялась, а потом с полминуты выпускала изо рта рваные клубы дыма.

– Осторожно, пеплом юбку прожжешь.

Я спешно вернула сигарету Нине. Юбку я купила по скидке, но все равно было бы обидно ее испортить. Красная, в мелкий белый цветочек, она идеально подходила к хлопковому топу на завязках, который я проносила все лето, не снимая. Мама кривилась при виде него, говоря, что он похож на обрезанную бабушкину ночнушку.

Наверное, поэтому он мне и нравился.

– Судя по твоим рассказам, Владик действительно к тебе катит. И роллы заказывает, и фильмы вы вместе ночами смотрите. Разве что цветы не дарит.

Владик? Так вопрос был про маминого хахаля, а не про Луи?

– Влад просто хочет со мной наладить отношения. Мы же, возможно, скоро станем семьей.

Я не удержалась и закатила глаза. Не то чтобы я была против, чтобы мать расписалась с Владом – мне было все равно, пусть делает что хочет, – но у меня было предчувствие, что этот роман будет недолгим. Как и все ее предыдущие.

Моя мать выходила замуж три раза.

Первый – за бывшего одноклассника. Брак продержался недолго. Через пару месяцев после свадьбы она застукала мужа со своей учительницей. К счастью, тоже бывшей. К тому времени они уже выпустились из школы.

Вторым был мой отец. Матери только стукнуло девятнадцать, а ему было под тридцать. По рассказам бабули, дедушка закатил скандал, когда узнал, что они обручились. Запер ее в комнате, чтобы Кариночка, не дай бог, не совершила ошибку, но мать вылезла через окно – они жили в частном доме в пригороде – и сбежала к моему отцу с одной сумкой.

Дед затаил обиду. Я его не застала, но бабуля утверждала: он не простил дочь за эту выходку даже на смертном одре. Карина, моя мать, несильно переживала по этому поводу. У них всегда были натянутые отношения. Мне кажется, она вышла замуж, только чтобы освободиться от оков. Бабуля признавалась, что он часто грубил дочери, а как-то раз во время ссоры даже затушил сигарету о ее руку.

У меня с отцом отношения были чуть лучше. Нам обоим было друг на друга плевать. Он часто пил, всегда ходил со сбитыми костяшками и редко появлялся дома. Я и сама там бывала только по выходным, все остальное время жила с бабулей, на соседней улице.

Поэтому, когда мать позвонила и сказала, что отца нашли избитым до смерти в какой-то подворотне, я лишь хмыкнула. Мне было одиннадцать.

Бросая на гроб горсть земли, мать не плакала. Она будто превратилась в фарфоровую куклу, белую, холодную и равнодушную. Смотря на толпу в черном, дешевые пестрые венки и отстраненного священника с кадилом, я думала лишь об одном: она вообще его любила?

У мамы достаточно быстро появился новый ухажер – Андрей, менеджер крупной логистической компании. Он предложил ей съехаться через месяц после первой встречи. Недолго думая, мать продала наш старый дом и, взяв меня за шкирку, как котенка, перебралась к нему в Москву.

Я была жутко зла на маму. Моя жизнь перевернулась вверх дном. С бабулей я теперь могла видеться в лучшем случае через выходные – час на электричке туда и час обратно, много не наездишься. Новая школа. Новые друзья, точнее, их полное отсутствие. Если бы не Нина, наверное, я бы стала изгоем в классе. Это был тот возраст, когда дразнить за рыжие волосы и веснушки считалось нормальным. Как-то раз одна умная девица даже плеснула мне в лицо замазкой, чтобы помочь скрыть «эти дурацкие пятна». Нина дала ей при всех пощечину и предложила подвезти меня до дома. У нее был личный водитель, и по счастливой случайности оказалось, что живем мы в паре домов друг от друга.

С того дня я стала частым гостем в их элитном особняке, но больше всего мне там нравились не белоснежные стены, увешанные абстрактными картинами, не телевизор во всю стену в зале, где мы с Ниной смотрели фильмы, и даже не холодильник, забитый продуктами, которые моя семья никогда не могла себе позволить. Мне нравилось ощущение уюта и комфорта, которое пряталось в каждом уголке, пропитывало декоративные подушки на диване и сладким ароматом свежих цветов на подоконнике растекалось по всем комнатам.

Нина тоже жила без отца, но в ее семье он будто был и не нужен. Лишняя деталь, без которой пазл и так складывался в идеальную картину. Ее мама, как и моя, работала целыми днями, но, возвращаясь домой, всегда проводила время с детьми – у Нины еще есть сестра и брат. Она и ко мне относилась как к своей дочери: давала советы, которые я никогда не слышала от собственной матери, водила с Ниной в кино, помогала подбирать макияж и одежду.

Я испугалась, что потеряю все это, когда мать вдруг заявила, что разводится с Андреем. Благо он галантно оставил нам свою квартиру, а сам переехал в центр. Со следующей жертвой мать не могла определиться с год. Таскала домой то молоденьких айтишников, то официантов. Было дело, привела охранника из нашего ЖК. Придя из школы, я застала их на кухне в порыве страсти… Через пару дней охранник уволился.

А потом появился Влад – ребенок в теле двухметрового качка. Мать познакомилась с ним в спортзале, он работает тренером. Посмотришь на эту гору мышц с брутальной щетиной на подбородке, так сразу и не поверишь, что Влад способен час хихикать от слова «многочлен» и еще два – от «пестиков и тычинок». В целом ничего удивительного. У нас с Владом разница в возрасте меньше, чем у него с моей матерью. Может, поэтому мать его ко мне ревнует?

– Думаешь, он сделает ей предложение? – Нина докурила сигарету и затушила ее о край стола.

Официант бросил на нее недовольный взгляд. Ни капли не смущаюсь, Нина развела руками, давая понять: сам виноват, пепельницу не принес, хотя мы два раза просили.

– Скорее она ему. – Я положила ладони поверх стакана с мохито и уперлась в них подбородком. – Надо же, чтобы кто-то помогал ей домом заниматься.

– Вот достроят, заведут ребенка…

– Мать слишком любит себя, чтобы еще раз рожать.

Я убеждала себя в этом, но в глубине души боялась, что слова Нина могут оказаться пророческими. В сердце матери мне и так был отведен крошечный уголок. Не хотелось, чтобы меня вытеснили оттуда окончательно.

Телефон пиликнул сообщением, и я чуть не подпрыгнула на месте. На экране высветился ник Луи.

Ну неужели! Может, у меня галлюцинации?

Нет. В диалоге действительно появилось сообщение.

Тут играют песню Måneskin.

Ниже прикрепленное видео. Слабо освещенная улица, спуск к морю, расплывчатые огни маленькой таверны и три уличных музыканта у входа.

Я просмотрела видео два раза, но так и не смогла стереть с лица глуповатую улыбочку. На пирсе я вскользь сказала Луи, что Måneskin – моя любимая группа. Не думала, что он запомнил.

Ну, это знак.

Отправила сообщение и отпила мохито. Алкоголь подогревал азарт, смешанный с легкой тревогой.

Знак?

Знак, что тебе стоит вернуться в отель.

Нажав на самолетик, я крепко стиснула зубы, не позволяя себе удалить сообщение до того, как Луи его прочитает. Через пару секунд по экрану забегали три точки. Печатает. Точки замерли, а затем пропали. Мое сердце ухнуло с Эвереста прямиком в Марианскую впадину.

Я все испортила.

– Запиши ему видео. – Нина лениво крутила в руках стакан, взбалтывая остатки коктейля.

– Какое? – Я запустила руки в волосы. – Как я сосу из трубочки, а потом многозначительно покусываю губу?

– Почему бы и нет? – совершенно спокойно ответила Нина, но в ее глазах загорелись пытливые искорки. Какой бы отстраненной она ни пыталась казаться, чужие интрижки ее всегда интересовали.

С отчаянием врача, вводящего тяжелобольному непроверенное лекарство, которое может как излечить, так и отправить страдальца прямиком в могилу, я решила, что лучше ошибиться, но сделать хоть что-то, чем не сделать вообще ничего.

Включив камеру, я поднесла к губам стакан с мохито, поймала трубочку и кокетливо заправила за ухо прядь. Пара невинных женских трюков – и результат не заставил себя долго ждать.

Видео просмотрено.

Печатает.

Дай мне пятнадцать минут.

– Да!

Наверное, я выкрикнула это слишком громко, потому что половина отдыхающих, а также все бармены разом повернулись в мою сторону. Тот, что просил мои соцсети, едва заметно улыбнулся. Наверное, подумал, что я наконец согласилась поехать с ним в Анталью.

Луи появился на веранде бара ровно через пятнадцать минут. Шорты и стильная светлая рубашка с коротким рукавом. Пара пуговиц расстегнута. Я мысленно поблагодарила здешний климат за эту обворожительную картину.

Оглядевшись, Луи не нашел нас с Ниной, и мне пришлось выйти в центр зала, чтобы провести его в темный угол, где прятался наш столик. По пути мы взяли по коктейлю. К счастью, мой сталкер-бармен в этот момент ушел на кухню.

– Привет, – кивнула Нина, когда мы с Луи опустились на плетеные стулья. – У тебя все хорошо?

Мне неимоверно хотелось пнуть подругу под столом, но я не дотягивалась. Луи, кажется, подвоха не заметил.

– Да, все отлично.

Он улыбнулся и чуть оттянул ворот рубашки. Несмотря на поздний вечер, было жарко и душно.

– Я гулял с семьей по поселку…

– Знаю, – перебила его Нина, с невозмутимым видом помешивая трубочкой напиток.

Луи чуть смутился, кинул взгляд на меня и снова перевел его на Нину.

– Мы нашли лавку с местным мороженым за углом. Оно делается из козьего молока и тянется, когда подтает. «Дондурма» называется.

– Класс. Люблю мороженое.

Нина вежливо улыбнулась, а затем посмотрела на меня так, будто пыталась сказать что-то силой мысли. У нее получилось. Я два раза провела рукой за ухом, поправляя волосы, и Нина облегченно выдохнула. Выкурив сигарету, она поднялась из-за стола и пожелала нам хорошего вечера.