Глава 5

 

– Точно! Он! Который с бабами был! – воскликнул какой-то пьяный мужик в конце автобуса, и все присутствующие как-то недобро уставились на меня.

«Знакомые все лица!» – подумал я, увидев небритые, помятые рожи и подтвердил слова:

– Да, вы правы.

– Хана тебе! – вскочил на ноги ещё один парень из поверженной в первый вечер компании и со злостью добавил: – Ты нас пьяных подкараулил!

– Ага. Сразу четверых, – насмешливо хмыкнул я. – Если у кого-то есть ко мне вопросы, то с удовольствием отвечу на них по прибытии в центр.

– Да мы тебя здесь на куски порвём! – не пытаясь встать, прохрипел ещё один больно смелый пьянчуга.

– Сели! – неожиданно для всех рявкнул пожилой водитель в форме егеря и белым камнем на пальце.

Встав со своего места, он посмотрел на меня и с угрозой добавил:

– Ты тоже!

Молча кивнув, я занял одно из передних сидений и принялся ждать представления.

Старик с парочкой мелких шрамов оказался единственным из присутствующих, от кого веяло угрозой, да и действовал он в моих интересах, так что показывать характер я не стал.

– Отец! – с приблатнёнными выражениями обратился к егерю один из парней: – Не надо тебе в это дело лезть. Малый вёл себя некрасиво и за это должен ответить.

Заметив, что на водителя подобный тон влияния не имеет, с места поднялся ещё один и с угрозой добавил:

– А то ведь ты уже немолодой. Может и сердце в дороге прихватить.

«Ой зря!» – только успел подумать я, как пожилой водитель, некогда ходивший в разломы, стремительно приблизился к говорунам и уложил их двумя мощными ударами.

– Я сказал – сели! Что непонятного?! – рявкнул он вновь.

– Эй! – хриплым голосом возмутился какой-то мужик. – Мы будущие егеря! Будем защи…

Ещё один стремительный рывок, и говоривший затыкается, пытаясь вдохнуть немного воздуха.

– Ты чего, охренел?! – воскликнуло сразу несколько голосов, и разозлившиеся мужики начали приподниматься.

– Господин егерь! – обратился я к водителю. – Подсобить?

– Без сопливых разберусь, – хмыкнул мужчина и взорвался серией ударов, в считаные секунды укладывая ближайшую пятёрку.

Несмотря на ответ, я всё же соскочил с места.

Во-первых, потому что водитель себя несколько переоценил. Пусть противники и откровенно слабы, но их много, а пространства для манёвра, наоборот, мало. Во-вторых, меня напрягла парочка взметнувшихся в воздух ножей.

Наполненное духовной энергией тело с лёгкостью подскочило к ближайшим противникам, и четвёрка из них отправилась в нокаут. Ещё троих положил старик. Оставшиеся замерли и боялись пошевелиться.

Удостоверившись, что рыпаться больше никто не планирует, водитель раздражённо спросил:

– Зачем полез? Сам бы справился.

– Ножи достали, – кивнул я, указав на холодное оружие, валяющееся на полу. – Не хотел, чтобы порезались и салон испачкали.

Старик осмотрел меня внимательным взглядом, потом лежащих без сознания противников и кивнул:

– Кровь сложнее всего отмывать.

Приняв скрытую благодарность, я вернулся на место, а водитель подхватил ножи и, отойдя к своему сиденью, обернулся:

– Значит так, отбросы! Говорю первый и последний раз. Вы не егеря! Вы не поддержка и добытчики! Вы не мясо, способное хотя бы сдохнуть правильно! Вы, сынки, даже ещё не обслуга! Поэтому закрыли свои поганые рты и чтобы я больше ни единого писка не слышал! И только пусть кто-то попробует облевать салон! Языком будете всё отмывать!

Не услышав возражений, водитель презрительно поморщился, а в это время к автобусу подошёл егерь, стоявший на распределении.

– Михалыч, – спросил он, – что тут у тебя? Проблемы?

– Смазка для клинков отчего-то решила, что они будущие егеря, – окинув презрительным взглядом салон, ответил водитель. – Теперь так не думают.

– В этот раз как-то рановато, – хмыкнул мужчина, оглядывая поверженных. – Ещё даже до центра не доехали, а они уже пальцы гнут. Нужно будет сказать барону, чтобы пожёстче с ними.

– Обязательно, – ответил старикан. – Эти по-другому не поймут.

Спустя несколько минут в салон зашло ещё двое парней моего возраста, дверь закрылась, и колонна из четырёх автобусов тронулась вперёд.

Пока мы ехали к окраинам Новосибирска, где располагался немаленький центр подготовки егерей, я внимательно рассматривал город, который оказался достаточно многолюдным. О нахождении населённого пункта вблизи аномалии говорили только крепкие, мощные и приземистые здания с огневыми точками на некоторых из них; более узкие, чем в других городах, окна; изредка попадающиеся на глаза следы ремонта, а также значительно большее количество патрулей, относящихся к внутренним войскам, вооружённым силам и имперскому корпусу егерей.

Правда, подобное соседство почти никак не влияло на количество шатающихся по улице людей, что позволило сделать вывод об эффективности мер, предпринятых для обеспечения безопасности граждан.

Задумавшись над этим, я достал телефон и вбил несколько поисковых запросов.

«Ага, значит, город расположен в границах зоны со сниженным количеством разломов. Поэтому здесь более безопасно. Это хорошо. А второй вопрос? Так. Служба в вооружённых силах обязательна для всех граждан мужского пола, за исключением записавшихся в имперский корпус егерей. Отличные новости. Что там дальше? А вот. Вокруг города дислоцируются следующие подразделения вооружённых сил… Хм. Немало».

Пока я знакомился с обязанностями местных военнослужащих и рассматривал город, колонна проехала усиленный контрольно-пропускной пункт и наконец оказалась на территории центра подготовки егерей.

Что мне сразу не понравилось, так это отличие найденного в интернете плана с пейзажем, наблюдаемым в окне. «Четырёхполосной дороги там точно не было, – пронеслось в голове, – да и этих огромных складов тоже. Немаленький такой центр. Во много раз больше, чем я думал».

Спустя несколько минут автобусы, помимо первого, в котором ехали мои соседки, остановились перед каким-то длинным зданием.

«Почему разделение? У аристократов свои, отдельные общежития? – задумался я и, скосил взгляд на собранный контингент. – Скорее всего, да. Хотя это логично. Вряд ли Вика с Оксаной обрадовались бы соседству с парочкой каких-то маргиналов. Надеюсь, что условия проживания здесь будут не сильно хуже, чем мне говорили в вербовочном пункте».

– Выходи строиться! – скомандовал водитель, открывая дверь. – И вещи свои не забудьте! Иначе на помойку выкину!

Схватив чемодан, я вышел на улицу и отошёл в сторону, освобождая место недобро посматривающим на меня мужикам.

– В одну шеренгу! Стройся! – скомандовал распределявший нас по автобусам егерь и, дождавшись, когда мы встанем в одну линию, добавил: – Чтобы никто не дёргался! Сейчас позову вашего командира! Ждите!

– Эй, патлатый! – обратился ко мне один из мужиков, пострадавших в схватке с водителем. – Вечером тебе конец! Покажем, как мы таких уродов в своё время воспитывали!

– Тоже бандой на одного нападали? – спросил я, повернув голову в сторону говорившего. – А что, один на один слабо?

– Да я тебя! – попытался дёрнуться мужик, но в этот момент дверь открылась и с лестницы в сопровождении знакомого егеря вышел ещё один.

Это был молодой мужчина лет двадцати четырёх с едва светящимся камнем жёлтого цвета в кольце и крайне высокомерным выражением лица.

Когда егеря приблизились, я обратил внимание на знаки отличия. На левом рукаве пришлого располагалась нашивка со знаком имперского корпуса егерей, а чуть ниже шесть продольных полос жёлтого цвета и надпись на верхней из них «Шестой класс». Правый я не видел, но подозревал, что там знак подразделения, в котором мужчина проходит службу. На груди также имелось два шеврона. Один демонстрировал фамилию и инициалы, второй – принадлежность к корпусу.

«Миры разные, а столько всего похожего, – появилась в голове какая-то философская мысль. – Ну, почти тоже самое, что на моей родине!»

А тем временем младший из прибывших неспешной походкой прошёлся перед строем и с презрительным выражением на лице, которое и не думал скрывать, осмотрел всех.

– Меня зовут лейтенант барон Решёткин Олег Николаевич. Приказом начальника центра назначен вашим куратором. Сейчас вы пройдёте в казарму и займёте комнату информирования. Затем я доведу до вас план дальнейших действий и распишу перспективы прохождения службы. Вопросы?

«Лейтенант, значит? Что-то не помню информации о званиях в корпусе егерей. Думал, тут все классами да должностями делятся. Старый наивный дурак. Это ведь ещё один инструмент воздействия на подчинённых. Лояльных можно повысить, а неугодных задвинуть, – подумал я. – И почему нас заселяют в казарму, если Гордею в вербовочном пункте обещали комфортабельное общежитие? Туда увезли аристократов? Ничего не понятно. И барончик этот наглый слишком. Нет. Что-то здесь не так. Почему у меня такое ощущение, словно кто-то пытается водить нас за нос?»

– А жрать нас сегодня поведут? – вальяжным тоном спросил один из мужиков, которому явно не понравилось презрительное выражение лица какого-то молодца, пусть и аристократа.

Решёткин поднял руку, и спрашивающий поймал грудью слабый воздушный кулак, который, тем не менее, отправил его в короткий полёт. А в следующее мгновение на помощь командиру из здания выбежало пятеро крепких мужиков с погонами сержантов.

Курсанты тут же напряглись и стали испуганно посматривать то на мага, в руке которого сформировалось голубоватое марево заклинания, то на егерей со злобными выражениями лиц и дубинками в руках.

«Вообще весело становится. Может, тут и за низкую исполнительность бить принято? Если так, то кадровый голод корпуса становится понятен. Кому хочется терпеть лишние унижения? Хотя есть вероятность, что мои выводы поспешны. Всё-таки слишком мало данных для анализа, – подумал я и, приглядевшись к сержантам, заметил кое-что интересное. – Ого! А у них-то ни колец, ни шевронов. Они егеря? Или просто переодетые в их форму вояки?»

– Вы, курсант, перед тем как задать вопрос, забыли добавить «Ваше благородие», – привлекая к себе внимание, заметил презрительно скривившийся Решёткин, а затем, осмотрев всех бешеным взглядом, закончил: – Я не только старший по званию, но ещё и аристократ! Если хоть одна мразь позволит себе обращаться ко мне без уважения… Изувечу! Всем понятно?!

«Горячий парень, – пронеслось в голове. – И самомнение у него явно на высоте. Только вот слишком уж сильно рожа кирпича просит. Бросить, что ли?»

– Я не слышу! – рявкнул недовольный барон. – Вам всё понятно?!

– Так точно! – нестройно и вразнобой ответили мужчины, многие из которых когда-то явно прошли срочную службу.

– Ещё раз! – громко крикнул лейтенант. – Всем понятно?!

– Так точно! – уже более слаженно рявкнул строй, и на лице молодчика появилось довольное выражение.

– Хорошо, – кивнул он и указал рукой на двоих мужиков: – Ты и ты. Поднимите эту шваль и тащите вместе со всеми.

– Слушаюсь! – не очень-то довольным тоном ответили мужики.

– Семёнов! – продолжил отдавать указания барон. – Веди их наверх. Пусть оставят вещи у тумбочки и рассаживаются в комнате информирования.

– Слушаюсь, Ваше благородие! – отозвался один из сержантов и принялся командовать.

Поднявшись на третий этаж по довольно широкой лестнице, мы оказались во вместительной казарме примерно на две сотни человек. Прямо напротив входа, приложив правую руку к головному убору, стоял застёгнутый на все пуговицы дневальный. Рядом с ним находились тумбочка и дверь, ведущая в санитарный узел.

«Бытовка, две канцелярии, комната информирования и восемь кубриков, – быстро оценил я обстановку, – а также ряды двухъярусных кроватей и поставленных друг на друга тумбочек. Ремонт, конечно, неплохой. Даже, можно сказать, добротный, но на хрена мне такое счастье? Ходить в наряды, мыть полы, тратить время на бесполезную ерунду? Что я, сам не подготовлю своё тело без этого всего? Ладно. Сначала послушаю, о чём лейтенант расскажет, а потом буду делать ноги».

– Сумки сюда! – скомандовал сержант, и я поспешил поставить чемодан с деньгами в самый угол пустующего пространства.

«Если кто-то и решит пошарить по сумкам, то выберет те из них, которые лежат поближе».

Под возгласы ранее прибывших курсантов о прибытии нового мяса я вошёл в комнату информирования и занял место почти в самом конце довольно просторного помещения.

Здесь в два ряда стояли длинные столы с четырёхместными скамьями, присутствовало место для руководителя и небольшая трибуна, а на противоположной стене висел широкоформатный телевизор.

Благодаря присутствию сержантов, никто ко мне пока цепляться не решился, однако я поймал на себе несколько враждебных и обещающих неприятности взглядов. Мужики с моего автобуса явно решили посчитаться со мной чуть позже.

После того как все наконец расселись, в помещение вошёл лейтенант, и команда «Встать! Смирно!» заставила всех подняться на ноги.

– Вольно! Садись! – ответил командир.

«Грёбаная армейская муштра! – вновь с недовольством подумал я, занимая своё место. – Нужно отсюда бежать и решать, как возвращать долг, повешенный на Гордея. У меня есть как минимум два месяца до официального старта обучения. Может, чего и придумаю».

Дождавшись, когда все сядут, барон неторопливо выложил на стол из кожаной папки несколько стопок с документами и стал медленно расхаживать из стороны в сторону.

Выдержав паузу и окинув комнату далёким от радости взглядом, он начал говорить:

– Ну что же, господа курсанты, поздравляю вас с прибытием в центр подготовки имперского корпуса егерей и зачислением в тридцать четвёртую роту обслуживания.

По помещению пролетел какой-то невнятно-недовольный, гул и на ноги вскочил парень чуть старше Гордея.

– Ваше благородие! Позвольте уточнить? – бодро сказал он. – Здесь какая-то ошибка, я прибыл для службы в учебном подразделении! Чтобы стать…

– Я разве разрешал вам говорить? – громко перебил парня вновь разозлившийся аристократ и ударом магического кулака отправил его в недалёкий полёт, заставивший, впрочем, всех тут же заткнуться.

«Как-то резко этот барон действует. Словно не будущий командир подразделения, а какой-то бессмертный идиот. Интересно, а он пули в спину на стрельбах не боится? Или всё дело в молодой крови и болезненном чувстве собственного достоинства?» – подумал я с интересом.

Удостоверившись, что дисциплина восстановлена, лейтенант перевёл взгляд на своих помощников.

– Господа сержанты! Если мне придётся ещё раз восстанавливать дисциплину, то заклинание словите уже вы! Всё понятно?!

– Так точно! – слаженно гаркнули курсанты.

– Хорошо, – кивнул Решёткин и обратился к ближайшему из младших командиров: – Сержант Семёнов, доведите до этого мяса последовательность действий при обращении к старшему по званию?

– Слушаюсь, Ваше благородие! – вытянулся мужчина. – Во-первых, курсанту необходимо было закрыть рот и внимательно слушать доводимую информацию, чтобы затем не задавать ненужных вопросов. Во-вторых, если он окажется достаточно глуп и что-то не поймёт, то ему нужно встать, представиться и спросить разрешения задать вопрос. К примеру: «Ваше благородие, курсант такой-то. Разрешите обратиться». И, наконец, если ему побудет дозволено, задать свой вопрос.

– Всем всё понятно?! – спросил лейтенант, вновь обведя взглядом присутствующих и, остановив его на поднявшемся парне, потирающем грудь, добавил: – Присаживайтесь.

Посчитав, что необходимое эмоциональное состояние коллектива достигнуто, барон ткнул в двух ближайших мужиков, одному протянул стопку листов, второму – пенал с ручками, который перед этим достал из принесённой папки.

– Раздать каждому! – велел он двоим и продолжил говорить: – Сейчас вам выдадут бланки дополнительного соглашения к заключённому в вербовочном пункте договору. Вам необходимо будет с ним ознакомиться, заполнить пустое пространство фамилией и инициалами, поставить сегодняшнюю дату, расписаться и вернуть мне.

«Так вот для чего это представление! – понял я, сложив все кусочки пазла в одно целое. – Своими угрозами, неоправданной жёсткостью и напором он хочет заставить нас подписать нужные документы, чтобы затем сплавить безвольную массу в роту обслуживания учебного процесса. И что придётся делать этим простым мужикам? Ходить в наряды по столовой? Мыть полы? Поддерживать порядок? Жить в казарме с ещё двумя сотнями мужиков несколько лет? А как же разломы и убийство тварей? Это что? Прерогатива местных бояр? Или просто мне повезло прибыть в центр раньше, в тот момент, когда в обеспеченцев пытаются закинуть всех подряд?»

Пока никто не успел задать повисший в воздухе вопрос, Решёткин начал всех забалтывать, словно подписание документа – это обязательная процедура, и их перевод – уже решённое дело.

– Идём дальше по сегодняшнему дню. После того, как информирование будет завершено и все формальности утрясены, вы вместе с сержантами определитесь со спальными местами, оставите там свои вещи и отправитесь на склад – получать обмундирование. Затем вернётесь, переоденетесь, под подпись сдадите старшине сумки и отправитесь в столовую, где вас хорошенько накормят. Что-что, а питание у нас отличное.

Выдержав паузу, барон продолжил:

– Вечером у нас личное время, затем поверка, на которой обязана быть вся рота, а потом умывание и отбой. Те, кто проходил службу в армии, а таких здесь большинство, всё и так знают. Впрочем, непонятные моменты разъяснят сержанты.

Лейтенант сделал паузу, окинул пристальным взглядом тех, кто ничего не пишет, и продолжил:

– Следующая неделя уйдёт у вас на обустройство, ознакомление с территорией, знакомство со структурой, руководящим составом центра и корпуса егерей, а также уставом. Сдав все зачёты, вы наконец начнёте свою службу и станете получать денежное довольствие по повышенному коэффициенту. Семёнов, сколько там у них выходит?

– Порядка трёх тысяч рублей, Ваше благородие! – ответил сержант, и по помещению прокатился одобрительный гул, который, что показательно, никто и не стремился прерывать.

– Вот! – с лёгкой усмешкой ответил маг, посмотрев на переглядывающихся довольных мужиков. – Это не те копейки, которые вы зарабатывали на гражданке. Если экономить и тратить деньги разумно, то через несколько лет и на неплохую квартиру должно хватить. Но и это ещё не всё.

Заметив, что большинство присутствующих обратилось в слух, лейтенант продолжил:

– После года службы в нашем подразделении вы окрепнете, заматереете, осмотритесь по сторонам, и наиболее способные смогут написать рапорт на перевод в роту поддержки. После краткого обучения, получения должности водителя, бойца группы прикрытия или добытчика вы станете получать на порядок больше и сможете претендовать на получение процента с прибыли. Хотя, по моему опыту, многие предпочтут спокойную службу здесь, чем возможность сложить голову там.

Осмотрев присутствующих ещё раз, барон с неохотой заметил:

– Ну а те лица, которые хорошо зарекомендуют себя в поддержке, могут получить предложение о переходе в боевое подразделение и заняться зачисткой разломов в компании хорошо подготовленной звезды из опытных егерей. Что позволит через лет пять, если не сдохнете, сменить седьмой класс на шестой и обзавестись жёлтым камнем на кольце. Но! – повысил голос барон и криво усмехнулся: – Повторюсь. Если вы за это время не сдохнете!

Удовлетворившись рожами тех, кто не горел желанием подыхать, записавшись в корпус егерей, куратор выждал ещё некоторое время и спросил:

– Вопросы?

На ноги встал всё тот же парень, пропустивший заклинание, и твёрдым голосом произнёс:

– Ваше благородие, курсант Рибутов. Разрешите обратиться?

– Видите, Семёнов, – показательно хмыкнул лейтенант, – вы оказались правы. Среди нас нашлись те, кто с первого раза не понимает.

По помещению пробежали смешки, и барон произнёс:

– Так, чтобы не задерживать остальных пустой болтовнёй, попрошу тех, кто заполнил бумаги, положить документы на стол. Затем можете быть свободны. Сержант Павлов, помогите наиболее исполнительным курсантам выбрать себе лучшую койку.

Большая часть присутствующих поспешила покинуть комнату информирования, и в ней остались лишь пять человек.

Обведя нас насмешливым взглядом, барон посмотрел на всё так же стоящего парня и небрежно бросил:

– Ну, и что у вас за вопрос?

– При подписании контракта в вербовочном пункте до моего сведения донесли, что начало учебного года в центре назначено на первое сентября. Что лицам, прибывшим ранее установленного срока, будет предоставлено общежитие, бесплатное питание, а также возможность самостоятельной подготовки к учебному курсу.

– Да? – хмыкнул лейтенант, презрительно скривившись. – А ты, курсант, кто такой? Боярич, выслуживший личное дворянство? Баронет? Граф? А может, и вовсе… князь? Может, тебе ещё и проституток сюда вызвать? Раз кто-то что-то тебе там обещал?

Сержанты и двое оставшихся вместе с нами мужиков после этой немудрёной шутки рассмеялись. Последние поспешили сдать подписанные документы и уйти, а покрасневший от гнева парень сжал кулаки и, набычившись, ответил:

– У меня есть магический дар! И я приехал сюда учиться!

«Есть характер, – с удовлетворением посмотрел я на Рибутова, а поморщившийся лейтенант скомандовал:

– Сержант!

С этими словами подошедший к парню Семёнов зарядил ему в живот и прорычал:

– Ты забыл добавить «Ваше благородие», рядовой!

«Вот! Уже и рядовой, а не курсант», – с усмешкой подумал я.

Оставшиеся в комнате информирования сержанты словно по команде подошли ко мне и третьему парню, оказавшемуся тем самым, который в вагоне-ресторане пытался понравиться моим соседкам.

– А я уже всё! – тут же вскочил он со своего места и, положив документ на стол, вылетел из помещения.