Ильины три поездочки
Из того ли из города из Мурома,
Из того ли села да Карачаева,
Была тут поездка богатырская,
Выезжает оттуль да доброй молодец,
Старый казак да Илья Муромец,
На своем ли выезжает на добром кони,
И во том ли выезжает во кованом седле.
И он ходил-гулял да добрый молодец,
Ото младости гулял да он до старости.
Едет добрый молодец да во чистом поли,
И увидел добрый молодец да Латырь-камешек,
И от камешка лежит три росстани,
И на камешке было подписано:
— В первую дороженьку ехати — убиту быть,
Во другую дороженьку ехать — женату быть,
Третьюю дороженьку ехать — богату быть.
Стоит старенькой да издивляется:
Головой качат, сам выговариват:
— Сколько лет я во чистом поли гулял да езживал,
А еще таковаго чуда не нахаживал.
Но на что поеду в ту дороженьку да где богату быть?
Нету у меня да молодой жены,
И молодой жены да любимой семьи,
Некому держать-тощить да золотой казны,
Некому держать да платья цветного.
Но на что мне в ту дорожку ехать, где женату быть?
Ведь прошла моя теперь вся молодость.
Как молодинка ведь взять, да то чужа корысть,
А как старая-та взять, дак на печи лежать,
На печи лежать да киселем кормить.
Разве поеду я ведь, добрый молодец,
А й во тую дороженьку, где убиту быть?
А й пожил я ведь, добрый молодец, на сем свети,
И походил-погулял ведь, добрый молодец, во чистом поли.
Но поехал добрый молодец в ту дорожку, где убиту быть.
Только видели добра молодца ведь сядучи,
Как не видели добра молодца поедучи.
Во чистом поли да курева стоит,
Курева стоит да пыль столбом летит.
С горы на гору добрый молодец поскакивал,
С холмы на холму добрый молодец попрыгивал,
Он ведь реки-ты озёра меж ног спущал,
Он сини моря-ты на окол скакал.
Лишь проехал добрый молодец Корелу проклятую,
Не доехал добрый молодец до Индии до богатыи,
И наехал добрый молодец на грязи на смоленскии,
Где стоят ведь сорок тысячей разбойников
И те ли ночныи тати-подорожники.
И увидели разбойники да добра молодца,
Старого казаку Илью Муромца.
Закричал разбойнический атаман большой:
— А гой же вы, мои братци-товарищи,
И розудаленькии вы, да добры молодци!
Принимайтесь-ко за добра молодца,
Отбирайте от него да платье цветное,
Отбирайте от него да что ли добра коня.
Видит тут старый казак да Илья Муромец,
Видит он тут, что да беда пришла,
Да беда пришла да неминуема.
Испроговорит тут добрый молодец да таково слово:
— А гой же вы, сорок тысяч разбойников,
И тех ли татей ночных да подорожников!
Ведь как бить-трепать вам будет стара некого,
Но ведь взять-то будет вам со старого да нечего:
Нет у старого да золотой казны,
Нет у старого да платья цветного,
А и нет у старого да камня драгоценного.
Столько есть у старого один ведь добрый конь,
Добрый конь у старого да богатырский,
И на добром коне ведь есть у старого седелышко,
Есть седелышко да богатырское,
То не для красы, братцы, и не для басы,
Ради крепости да богатырскии,
И что можно было сидеть да добру молодцу,
Биться-ратиться добру молодцу да во чистом поли.
Но еще есть у старого на кони уздечка тесмяная,
И во той ли во уздечики да во тесмяныи
Как зашито есть по камешку по яфанту.
То не для красы, братци, не для басы,
Ради крепости богатырскии.
И где ходит ведь, гулят мой добрый конь,
И среди ведь ходит ночи темныи,
И видно его да за пятнадцать верст да равномерныих.
Но еще у старого на головушке да шеломчат колпак,
Шеломчат колпак да сорока пудов.
То не для красы, братцы, не для басы,
Ради крепости да богатырскии.
Скричал-сзычал да громким голосом
Разбойнический да атаман большой:
— Ну что ж вы долго дали старому да выговаривать,
Принимайтесь-ко вы, ребятушка, за дело ратное.
А й тут ведь старому да за беду стало,
И за великую досаду показалося.
Снимал тут старый со буйной главы да шеломчат колпак.
И он начал старенький тут шеломом помахивать.
Как в сторону махнет — так тут и улица,
Ай в другу отмахнет — дак переулочек.
А видят тут разбойники, да что беда пришла,
И как беда пришла и неминуема,
Скричали тут разбойники да зычным голосом:
— Ты оставь-ка, добрый молодец, да хоть на семена.
Он прибил-прирубил всю силу неверную
И не оставил разбойников на семена.
Обращается ко камешку ко Латырю
И на камешке подпись подписывал:
— И что ли очищена тая дорожка прямоезжая.
И поехал старенький во ту дорожку, где женату быть,
Выезжает старенькой да во чисто поле,
Увидал тут старенькой полаты белокаменны,
Приезжает тут старенькой к полатам белокаменным,
Увидала тут да красна девица,
Сильная поляница удалая,
И выходила встречать да добра молодца:
— И пожалуй-ко-сь ко мне, да добрый молодец!
И она бьет челом ему, да низко кланяйтся,
И берет она добра молодца да за белы руки,
За белы руки да за златы перстни.
И ведет ведь добра молодца да во полаты белокаменны,
Посадила добра молодца да за дубовый стол,
Стала добра молодца она угащивать,
Стала у добра молодца выспрашивать:
— Ты скажи-тко, скажи мне, добрый молодец,
Ты какой земли есть, да какой орды,
И ты чьего же отца есть, да чьеё матери.
Еще как же тебя именем зовут,
А звеличают тебя по отчеству?
А й тут ответ-то держал да добрый молодец:
— И ты почто спрашивашь об том, да красна девица?
А я теперь устал да добрый молодец,
А я теперь устал да отдохнуть хочу.
Как берет тут красна девица да добра молодца,
И как берет его да за белы руки,
За белы руки да за златы перстни,
Как ведет тут добра молодца
Во тую ли во спальню богатоубрану
И ложит тут добра молодца на ту кроваточку обмансливу.
Испроговорит тут молодец да таково слово:
— Ай же ты, душечка, да красна девица!
Ты сама ложись да на ту кроватку на тисовую.
И как схватил тут добрый молодец да красну девицу,
И хватил он ей да подпазушки,
И бросил на тую на кроваточку,
Как кроваточка-то подвернуласи,
И улетела красна девица во тот да во глубок погреб.
Закричал тут ведь старый казак да зычным голосом:
— А гой же вы, братци мои да вси товарищи,
И разудалые да добры молодцы!
Но имай, хватай, вот и сама идет!
Отворяет погреба глубокия,
Выпущает двенадцать да добрых молодцев,
И всё сильниих могучих богатырей,
Едину оставил саму да во погребе глубокоём.
Бьют-то челом да низко кланяются
И удалому да добру молодцу,
И старому казаку Ильи Муромцу.
И приезжает старенькой ко камешку ко Латырю,
И на камешке-то он подпись подписывал:
— И как очищена эта дороженка да прямоезжая.
Но направляет добрый молодец да своего коня
И во тую ли дороженьку, да где богату быть.
Во чистом поли наехал на три погреба глубокиих,
И которые насыпаны погреба златом-серебром,
Златом-серебром, каменьем драгоценныим.
И обирал тут добрый молодец всё злато это серебро
И роздавал это злато-серебро по нищей по братии,
И роздал он злато-серебро по сиротам да бесприютным.
Но обращался добрый молодец ко камешку ко Латырю
И на камешке он подпись подписывал:
— И как очищена эта дорожка прямоезжая.