I. Происшествие 20-го числа
В то время, как все люди скакали с одной службы на другую, товарищ Коротков прочно служил в Главцентрбазспимате (Главная Центральная База Спичечных Материалов) на штатной должности делопроизводителя и прослужил в ней целых 11 месяцев. Пригревшись в Спимате, нежный, тихий блондин Коротков совершенно вытравил у себя в душе мысль, что существуют на свете так называемые превратности судьбы, и привил взамен нее уверенность, что он — Коротков — будет служить в базе до окончания жизни на земном шаре. Но, увы, вышло совсем не так… 20 сентября 1921 года кассир Спимата накрылся своей противной ушастой шапкой, уложил в портфель полосатую ассигновку и уехал. Это было в 11 часов пополуночи. Вернулся же кассир в 4 1/2 часа пополудни, совершенно мокрый. Приехав, он стряхнул с шапки воду, положил шапку на стол, а на шапку — портфель и сказал:
– Не напирайте, господа. Потом пошарил зачем-то в столе, вышел из комнаты и вернулся через четверть часа с большой мертвой курицей со свернутой шеей. Курицу он положил на портфель, на курицу — свою правую руку и молвил:
– Денег не будет.
– Завтра? — хором закричали женщины.
– Нет, — кассир замотал головой, — и завтра не будет, и послезавтра. Не налезайте, господа, а то вы мне, товарищи, стол опрокинете.
– Как? — вскричали все, и в том числе наивный Коротков.
– Граждане! — плачущим голосом запел кассир и локтем отмахнулся от Короткова. — Я же прошу!
– Да как же? — кричали все и громче всех этот комик Коротков.
– Ну, пожалуйста, — сипло пробормотал кассир и, вытащив из портфеля ассигновку, показал ее Короткову. Над тем местом, куда тыкал грязный ноготь кассира, наискось было написано красными чернилами:
«Выдать. за т. Субботникова — Сенат». Ниже фиолетовыми чернилами было написано:
«Денег нет. За т. Иванова — Смирнов».
– Как? — крикнул один Коротков, а остальные, пыхтя, навалились на кассира.
– Ах ты, Господи! — растерянно заныл тот. — При чем я тут? Боже ты мой! Торопливо засунув ассигновку в портфель, он накрылся шапкой, портфель сунул под мышку, взмахнул курицей, крикнул: «Пропустите, пожалуйста!» — и, проломив брешь в живой стене, исчез в дверях.
За ним с писком побежала бледная регистраторша на высоких заостренных каблуках, левый каблук у самых дверей с хрустом отвалился, регистраторша качнулась, подняла ногу и сняла туфлю. И в комнате осталась она, — босая на одну ногу, и все остальные, в том числе и Коротков.